18
Сентябрь

Дневники опального мэра: "Мы чувствуем поддержку людей и благодарны всем за это"

/ 18 Сентябрь 2015 в 15:06
3.3k
фото: © parnasnn.ru.

Голодовка Евгения Урлашова уже длится 10 дней, столько же он находится в СИЗО №1. Один из адвокатов временно отстраненного мэра Ярославля Сергей Голубенков на своей странице в Facebook публикует выдержки из тюремных дневников Евгения Урлашова, где тот рассказывает о своих буднях в Коровниках и о том, что чувствует голодающий человек в камере.

...Голодовка при сокамернике, который трижды в день ест тюремную пищу плюс получает передачи – пытка. Есть Токийская Декларация Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) 1975 года, где насильное кормление голодающего приравнивается к пытке. Думаю, что протестное голодание при питающемся сокамернике тоже могло бы быть к ней приравнено, но, видно, это никому в голову не пришло. Есть неписаные правила – по крайней мере, так всегда было в Матросской Тишине – голодающего содержать отдельно. Так было со всеми, кто держал голодовку, вне зависимости от того, когда и почему она была прекращена: Савченко, Удальцов, Сахаров, Марцинкевич... Здесь этого почему-то нет. Допускаю, что кому-то очень хочется меня достать, в Московском СИЗО это было сложнее, здесь все решает установка...

...После суда 14 сентября, который закончился после 20 часов, я приехал в Коровники около 22-х, меня очень долго держали на сборке... Вернувшись в камеру, я обнаружил, что моего соседа перевели: он написал заявление, что ему дискомфортно принимать пищу, если второй человек голодает при нем. Он мужик бывалый, правила знает. Уже к ночи, к 23-м, меня перевели в другую камеру, к молодому парню-первоходу, который не голодает. Это тоже тактика: один пишет заявление о переводе в другую камеру – на его место подселяется другой, который не голодает, или я к нему переселяюсь – и так до бесконечности. Отношения выстраиваются заново, человеку нужно как-то формировать свою позицию, а это непросто. Надежда на то, что я не выдержу и начну тайком есть пищу, которую получает мой сокамерник. Но они ошибаются: я выдержу. Выдержу, сколько смогу или сколько надо...

Вечером 14-го, после напряженного дня в суде, температура тела упала до 36,0. Утром 15-го – 35,8; утром 16-го – 36,4. Выпил кипятку, организм изнутри разогрелся, полегчало. Каждый день труднее предыдущего. Меня каждый день осматривают врачи, берут анализы. Рядовой персонал, как и раньше, относится нормально…

…Утром 17-го снова 36,0, только кипятку уже не выпить: с вечера у всех (или только у нас в камере, я не знаю), стали отбирать всю посуду: ложки (вилок в тюрьме и так нет), тарелки и кружки. Сейчас на прогулке узнал, что все остальное отобрали у всех, а кружки – только у нас. Выдают их в 9-10 часов, т.е. пить с утра никак. Отобрали у всех пластиковую посуду, хотя она была нами же увезена отсюда два года назад и с нами же сюда вернулась. Почему? Потому, что она не так нагревается. А из железной – уставной – кружки пить горячий кипяток невозможно: обжигает и губы, и руки.

Наверное, таков порядок, но здесь, где и без того сплошные рамки и запреты, каждый новый запрет воспринимается как пресс. Слышал на прогулке голос Алексея, он тоже недоволен, хочет, чтобы об этом узнали на воле.

В камерах очень влажно – уровень земли; холодно; постиранная одежда и полотенца не сохнут. Сидим в двух свитерах, ребята все уже просят теплую одежду и пуховики...

...Много совершенно необъяснимых традиций, которые остались, должно быть, от диких и кровавых сталинских времен. Когда приносят передачу, то через «кормушку» – небольшой вырез в двери, через него передают пищу - обязательно спрашивают арестанта: «От кого?» Он, по традиции, должен угадать. Иногда могут дать подсказку: «От Оли?», и ты должен угадать фамилию. Мне передачи не приходят – голодаю, но я видел это на сокамерниках. Смысл этой традиции, как и многих других тюремных правил, понять невозможно: какая разница от кого? Ведь важно – кому! Мне может прийти передача от любого из жителей Ярославля!..

...Я хочу обратиться ко всем ярославцам: чтобы помнили о нас, о нашей борьбе, и, садясь вечером дома пить чай или поднимая бокал, вспоминали о нас. Мы чувствуем поддержку людей, их теплоту, и благодарны всем за это, и нам нужна эта поддержка. Вместе мы сможем!..

Сам Голубенков обещает продолжить публикацию дневника Евгения Урлашова, отмечая при этом, что сотрудники СИЗО относятся к Евгению Робертовичу корректно и уважительно:

От себя добавлю: отношение сотрудников СИЗО к Евгению действительно остается корректным и уважительным, врачи наблюдают его постоянно. А что до рамок, ограничений и запретов - "мама, долгая дорога, да советская тюрьма - а это то, что не от бога, это то, что от дерьма..." Дело сотрудников - выполнять распоряжения вышестоящего начальства, а вот кто и для чего их отдает... Я вообще удивляюсь, как они умудряются здесь работать и сохранять здоровую психику.

Поделитесь с друзьями новостью


или зарегистрироваться